Статьи

«Теория великого отказа».

Дата 8 октября 1906 года осталась в истории как символ великого отказа от заслуженных почестей. Вот финский писатель Арвид Ярнефельт получает письмо от Льва Толстого, нетерпеливо разрывает конверт, всматриваясь в рукопись русского прозаика: «Постарайтесь сделать так, чтобы мне не присуждали Нобелевской премии, ведь если бы это случилось, мне было бы очень неприятно отказываться».

Единственной причиной, по которой 78-летний писатель отказался от премии, была излюбленная формула идеалистов: «Деньги зло». В письме коллеге из Финляндии Лев Толстой объяснил, что все беды мира происходят от денег, а потому невозможно распоряжаться таким состоянием, не запятнав совести. Ярнефельт выполнил просьбу автора «Войны и мира», и премию присудили итальянскому поэту Джозуэ Кардуччи.

Другим писателем, отказавшимся от награды по альтруистическим соображениям, был Жан-Поль Сартр. В 1964 году учредители премии провозгласили творчество Сартра «пронизанным духом свободы и поисками истины». Знаменитый модернист, герои которого отравлены буднями до «тошноты» и натыкаются на «стену» непонимания, поступил в соответствии со своими принципами. Независимость «важнейшее понятие философии» — не позволила Сартру принять награду. О какой независимости идет речь? Ответ находим в эссе «Почему я отказался от премии»: «Мои симпатии к венесуэльским партизанам касаются лишь одного меня. Однако, если «Жан-Поль Сартр, лауреат Нобелевской премии» выступит в защиту венесуэльского сопротивления, тем самым он вместе с собой увлечет и сам институт Нобелевской премии». Это не первый отказ Сартра: в 1945 году высокопоставленные друзья предложили философу орден Почетного легиона, но модернист не принял этот дар. А впоследствии вообще заявил, что литература это суррогат действенного преобразования мира, а значит, в романистике ему больше делать нечего.

По идейным соображениям не взял денежное вознаграждение и Григорий Перельман причем дважды: в 2006 году отказался от Филдсовской премии — аналога Нобелевской награды, вручаемой математикам, а в 2010 году от премии Математического института Клэя за решение гипотезы Пуанкаре, с которой ученые бились более сотни лет. Причины остаются неизвестными, однако, парадокс налицо: Перельман говорит, что не нуждается в деньгах (кстати, размер премии достигал миллиона долларов!), хотя живет на окраине Петербурга в маленькой комнатке, состоящей стола, стула, кровати и тараканов. По другой версии, математик имеет обостренное чувство справедливости и заявляет, что его вклад в науку равносилен вкладу американца Гамильтона, и что награда должна находить всех своих героев.

Впрочем, для некоторых деятелей отказ от международного признания стал подлинной трагедией.

«Что же сделал я за пакость,

Я убийца и злодей?

Я весь мир заставил плакать

Над красой земли моей».

Так писал Борис Пастернак о травле со стороны отечественной власти. Слухи о том, что Пастернака номинируют на Нобелевскую премию, ходили с 1946 по 1950 годы, но как только европейские журналисты писали об этом, на родине писателя усиливались нападки критиков.

«Я скорее опасался, как бы эта сплетня не стала правдой, чем этого желал, хотя ведь это присуждение влечет за собой обязательную поездку за получением награды, вылет в широкий мир, обмен мыслями, – но ведь, опять-таки, не в силах был бы я совершить это путешествие обычной заводной куклою, как это водится, а у меня жизнь своих недописанный роман, и как бы все это обострилось. Вот ведь Вавилонское пленение».

В 1955 году писатель заканчивает «Доктора Живаго», а через три года ему все-таки присуждают Нобелевскую премию. Дальше, как водится, угрозы ссылки и расстрела. Слова поддержки в западной прессе кажутся каплей в океане угроз и унижений, которым подвергают Пастернака в Советском Союзе. Тем не менее, Борис Леонидович не теряет веры… пока его подругу Ольгу Ивинскую, ставшую прототипом Лары, не лишают работы. Серым октябрьским утром Пастернак идет на телеграф и отправляет письмо в Стокгольм, с отказом от премии, и вторую телеграмму в ЦК: «Я отказался от премии, верните Ивинской работу»…

Ольга Ивинская и Борис Пастернак

В похожие обстоятельства власть поставила впоследствии еще одного гениального писателя, талант которого Нобелевский комитет расценил как «нравственную силу, почерпнутую в традиции русской литературы». Александр Солженицын не смог забрать премию из Швеции на протяжении 1970-1974 годов, опасаясь, что обратно в Советский Союз его уже не пустят. Тем не менее, автора культового «Архипелаг ГУЛАГ» объявили диссидентом и, в конце концов, лишили гражданства. Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло так и Солженицын наконец получил возможность забрать денежное вознаграждение. Впрочем, от другой премии Александр Исаевич все-таки отказался: в 1998 году Борис Ельцин подписал указ о награждении орденом «Святого апостола Андрея Первозванного», на что писатель заявил: «От верховной власти, доведшей Россию до нынешнего гибельного состояния, я принять награду не могу. Может быть, через немалое время эту награду примут сыновья мои».

Наконец, относительно недавно, в 2004 году, Нобелевскую премию присудили австрийской писательнице Эльфрида Елинек.

Та принципиально не приехала на церемонию, так как посчитала такую честь незаслуженной. Впрочем, от денежного вознаграждения отказываться не стала.

Смотреть на дар как на игру, условия которой ты или принимаешь, или нет, — такой взгляд на жизнь свойственен многим гениям. Несмотря на то, что формальные причины отказа от премий бывают самыми разными, от идейных противоречий, до шантажа близких, суть остается той же — это нежелание становиться зависимым от тех условий, которые навязывают Вам другие.